Дневник. Артемий Иванович Евтихов (1867 – 25.05.1952) Часть 5

Артемий Иванович Евтихов 1867 – 25.05.1952 КОЕ-ЧТО ИЗ МОЕЙ ЖИЗНИ
Гомель 1924 год

Часть 5.

Жизнь в Гомеле (1915 – 1924 г. г.)

Начавшаяся жизнь в Гомеле после приезда из Вильны дала себя почувствовать. Дороговизна росла не по дням, а по часам. На местном базаре всё меньше появлялось крестьян-продавцов, а приезжавшие, обыкновенно, обступались со всех сторон воза покупателями, дававшими продавцу за продукт или вещь ту цену, какую назначал продавец-хозяин. Естественно, при таких условиях продажи этот же хозяин по приезде в город в следующий раз назначал самопроизвольно повышенную цену за свой продукт, зная, что о снижении цены покупателями не может быть и речи.

Выходило после этого в конце-концов так, что получаемого заработка хватало лишь на 3-5 дней, а на остальное время месяца приходилось добывать себе средства к жизни, путём сбыта и обмена своего имущества, путешествуя иногда для этой цели за сотни вёрст, при крайне убийственных для здоровья условиях, среди заражённых эпидемическими болезнями и так далее. Эту роль выполняла у меня жена-страдалица, не щадившая ради спасения семьи и без того уже подорванного здоровья. Хотя я, как старший агент, был постоянно занят службою, но, тем не менее, всё-таки пришлось и мне изведать отчасти этого «горького» хлеба, а именно: во-первых, быть под залповым обстрелом поезда в трёх верстах от станции Рамны, во-вторых, мёрзнуть в холодных вагонах и на открытых платформах при сильном ветре, в-третьих, изнуряться под тяжелыми ношами, проходя большие расстояния, в-четвёртых, соприкасаясь при поездке в вагонах и на станциях с эпидемическими больными заразиться от них тифом, от которого я проболел 2,5 месяца и так далее и так далее.

Так как продовольственный вопрос всё ещё более обострялся и надежды на улучшение не предвиделось, то, в конце-концов. семья моя, спасаясь от голода, вынуждена была переселиться на временное жительство в Полтавскую губернию, где продукты питания были гораздо дешевле.

Возвратиться мне с семьёй в Вильну не было возможности, ибо этот город занимали сначала немцы, а затем поляки и лишь короткое время советские войска, и я, прослужа в злополучном Гомеле до 6 декабря 1921 года уволен от службы с перечислением на социальное «обеспечение».

 

Моё «литераторство» (1904 – 1924 г. г.)

Первым долгом моим было в свободное от службы и домашних дел время – чтение книг, газет, журналов, каковых я уже имел достаточное количество, пользуясь, по большей части, виленскими солидными библиотеками. Это дало мне возможность кое-что прибавить к своему скудному запасу знаний. Страсть к писанию овладевала мною и я сделал попытку набросать сначала рассказ «У друга», взятый из жизни канцеляристов. Не казистым, как говорится, были мои изложения, слишком просты, тягучи, неупорядоченны, как следует. Да, собственно говоря, особенно некогда было этим делом основательно заняться, сосредоточить мысли: нёс службу, исполнял неотложные домашние работы, воспитывал большую семью и лишь урывками, по большей части ночью, удавалось кое-что сделать, да и то, иногда, под укорами жены, которой занятия мои казались бесполезными, напрасно истребляющими керосин. По этой причине я колебался предъявить кому бы то не было свою любительскую работу, решившись на это только в 1904 году, после переговоров с некоторыми из сослуживцев-литераторов.

Из предложенных затем мною редакциям некоторых рукописей были помещены, кроме мелких заметок, в газетах и журналах статьи:

  1. «Об устройстве колонии» – в «Нашей газете», издававшейся в управлении Полесских ж.д. в 1904 – 1906 г.г.
  2. «В поисках квартиры» в газете «Виленский Вестник» за 1910 г.
  3. «Я полковница» в газете «Минский Голос» за 1910 г.
  4. «Жизненный вопрос» в журнале «Вестник Полесских жел.дор.» за 1912 г.
  5. «Чиновник-хозяин» тоже.

Последняя статья, в дополненном виде, издана мною отдельною брошюрою для распространения, среди лиц, заинтересованных в жизни на лоне природы.

Кроме того, мною написано ещё несколько статей, рассказов и проч.

Желая, при первой возможности, напечатать что-либо из имеющихся у меня рукописей отдельно или в виде сборника, я обратился в Гомеле к заведывающему цензурою на предмет получения на это разрешения. Последний, подержав рукописи несколько дней, вернул их мне обратно, сказав приблизительно так: «Всё это устарело. Теперь таких отношений между людьми уже более не существует и быть не может: люди живут по-новому, свыклись за шесть лет с новыми порядками, с совершенно другими, чем раньше, условиями жизни. Я не могу этого разрешить. Напишите, что-либо из современного.»

Так я и ушёл, разочаровавшись. Писать, что-либо после подобного ответа как-то уже не было ни охоты, ни цели и я отложил это дело, как говорится, в долгий ящик.

 

Об изобретениях (1907 – 1924 г. г.)

В период времени своей железнодорожной службы я всемерно старался принести обществу какую-либо особую пользу, чем только мог по своим силам и способностям. Между прочим, тайною моею мечтою было – устранение или, по крайней мере, сокращение до минимума происшествий на железных дорогах с поездами и людьми, приносящих народу колоссальнейший вред и убытки, в особенности в период учащенного курсирования поездов, как это было до последней войны с немцами. С этой целью я рекомендовал дорогам свои следующие изобретения:

  1. Приспособление, предупреждающее въезд поезда на станцию при закрытом семафоре.
  2. Самопишущий контрольный прибор, отмечающий случаи проезда закрытого семафора.
  3. Приспособление, предупреждающее отправление поезда на закрытый перегон.
  4. Аппарат, показывающий, на какой версте перегона находится поезд.
  5. Стрелочный затвор.
  6. Новый способ сцепки вагонов.

Эти мои предложения были направлены в Отдел изобретений и улучшений техники транспорта при Техническом Комитете НКПС в 1921 году, где были рассмотрены, при чём за некоторые из них в поощрение мне была назначена денежная премия.

В то время, то есть в 1912 году, как известно, разруха, расхлябанность транспорта, которым пользовалось, ......(?), всё почти население достигли наивысших пределов. Решать что-либо в смысле улучшений, усовершенствований, а тем более вводить новшество, сопряженное с большими расходами, естественно, не представлялось возможным и, таким образом, наиискреннейшее моё пожелание не могло быть проведённым в жизнь и написанное мною покоится в числе общей массы всевозможных проектов.

 

Об устройстве жилищ (1898 – 1914 г. г.)

Зная отлично, на горьком опыте, как трудно жить под чужим кровом, под «неослабным» надзором «хозяина» или «хозяйки», имея детей тем более малого возраста и при том постоянно приобретать на базарах сомнительного качества продукты, я старался избавиться, выйти из такого зависимого положения, путём приобретения дома с землёю, то есть обзаведением собственного гнезда, чтобы возможно было жить самостоятельно и более спокойно.

Такую насущную необходимость я доказывал многим лицам и устно и печатно, рекомендуя переселиться в деревню. Проезд по железным дорогам в то время был дешев в особенности при покупке пассажирами сезонных и месячных билетов, а для железнодорожников совершенно бесплатным. Эта мысль моя в своё время имела успех: группы лиц, проживающих постоянно в городе, купили себе загородние имущества и переселились туда, будучи довольными своею новою сельскою жизнью.

Для осуществления такого же плана на деле я поступил следующим образом. Получая небольшое жалованье у меня исподволь, в течение нескольких лет, оказалось обязательных сбережений в ссудно-сберегательной кассе железнодорожных служащих около ста рублей с небольшим. Эту сумму я затребовал из кассы и кроме того сделал в ней заем в таком же размере, при чем еще одолжил у своего друга двести рублей. таким образом я собрал более 400 рублей, за каковую сумму и приобрел деревянный дом с арендной землёй в 600 кв.саженей.

С переходом в этот дом, не смотря на долговое обязательство, материальное положение моё ничуть не ухудшилось, ибо вместо выплачиваемых прежде денег за квартиру домовладельцу, таковые шли на погашение долга. Кроме того, получалась значительная польза и с огорода. Следовательно, никаких обременений в материальном отношении не было; наоборот же, после уплаты долга, оно становилось лучшим, так как ценность имущества возрастала, а это уже являлось обеспечением, хотя в некоторой степени, на старости лет. Дом этот пришлось всё же продать, вместо которого был приобретён другой в более населенной местности, близкой к центру города.

Кроме данного имущества я, по истечение ещё нескольких лет, купил участок земли около полдесятины в 5,5 верстах от Вильны, в красивейшей местности, окруженной с трёх сторон чудным казённым лесом. здесь я собственноручно, в часы досуга, с помощью членов своей семьи, построил небольшой домик-дачу из старого гумна, затем сарай для скота и птиц, забор. По приспособлении помещения для жилья в теплое время я, сдав в аренду свою городскую квартиру, переселился в новое обиталище. С увлечением стал работать в нем. Энергии, казалось, на было пределов. Первым долгом были посажены несколько деревьев и кустов, .......(?) насаждения прежнего владельца, возделан огород, устроены проходные дорожки, скамейки, беседка среди старой душистой сирени и серебристых тополей. Затем к довершению сего была куплена корова, поросенок, несколько кур. Одним словом, устроился во всем согласно своему наиисренейшему желанию. дети мои настолько полюбили свою «колонию», утопавшую в зелени и цветах, где им был полный простор, раздолье, где в изобилии получали сладкое молоко от своей милой «буренушки», что не хотели ни за что оставить ее и жить в городе, как раз в противоположных условиях. они за первое лето проживания так заметно поправились, пополнели, прибавились в весе, ожившись духом.

В будущем времени, по проведении всего имущества в возможно лучший вид (всего сразу, разумеется, не возможно сделать) я расчитывал, путем обмена всего этого имущества, как в городе, так и в колонии, приобрести где-либо в деревне большую площадь земли, гдеи основательно заняться земледелием, садоводством, молочным хозяйством и прочее, к чему я всю жизнь стремился и оч ем беспрестанно мечтал, а тем более, что дети подростали, которых нужно было пристроить к делу. Этого я вполне достиг бы, так как к тому уже имелась значительная возможность, добытая продолжительным, расчетливым и упорным трудом, путем многих лишений, но война, или, точнее, недобросовестные люди, радевшие на словах о народном благосостоянии, ........(?) на деле же преследовавшие личные цели, все мои созидания разрушили, весь труд уничтожили, заставив меня бросить на произвол все свое имущество, которое теперь распродано и расхищено. (Далее несколько предложений зачеркнуты, их невозможно прочитать).

Итак, вот при каких условиях и событиях протекала моя жизнь, моя тридцатитрехлетняя служба, закончившаяся, как выше упомянуто, полным для меня с семьей неблагополучием.

А.ЕВТИХОВ 26 января 1924 года Гомель

 

перепечатка и издание дневника допустимо только с разрешения правообладателей - родственников Артемия Ивановича Евтихова

 

<< назад