Дневник. Артемий Иванович Евтихов (1867 – 25.05.1952) Часть 2

Артемий Иванович Евтихов 1867 – 25.05.1952 КОЕ-ЧТО ИЗ МОЕЙ ЖИЗНИ
Гомель 1924 год

Часть 2.

Первая грамота (1875-1876г.г.)

По достижении семилетнего возраста я был отдан к дьячку для обучения грамоте. Предварительно этого моя мать, по заведённому от прабабушек обычаю, водила меня в церковь, где по ее заказу был отслужен перед иконой пророка Наума молебен для того, чтобы я лучше постиг грамоту, чтобы, как выражались тогда, был «наставлен на ум». Плата за право учения установлена была 30 коп. в месяц.

У этого дьячка тогда находилось около шести человек учащихся-малышей. Грамота преподавалась только на церковно-славянском языке. Каждый из учащихся обязан был всегда иметь при себе указку – деревянную, гладко оструганную палочку. Весьма трудно приходилось на первых порах припоминать, то есть различать буквы, которая из них называлась, например, «кси», которая – «пси» или «жица». А в особенности не лёгким доставалось изучение складов, когда приходилось произносить, не зная твёрдо, буквально так: «букиазба», «ведиазба», «глаголязба» и так далее. Напряжение мозга делалось до появления пота, напрягались жилы. Туго давалась эта устаревшая грамота и в дальнейшем, даже при чтении целых слов, так как немало из них было сокращённых, под замысловатыми разновидными титлами. Сердит «зело» был наш дьячёк-преподаватель. Немало от него нам, школярам доставалось то щелчков, тотолчков, каковое физическое воздействие, по его словам, необходимо было «для вящего вразумления». В дни отсутствия дьячка, или же когда он был пьян, находясь в кровати, обучала нас его жена. Обращение её с нами было очень мягкое, нежно-материнское, почему чувствовалось, что и обучение спорилось, делалось более лёгким, понятным, ибо давалась возможность подумать, сообразить. Так и желалось, чтобы дьячёк постоянно отсутствовал и она, его жена, всегда была бы нашей наставницей. Добрая была эта женщина-труженица, клавшая много забот и энергии в своём домашнем хозяйстве.

По окончании азбуки, которую пришлось буквально истрепать от долгого употребления, начались зубрёжки «псалтыря», «часовника», каковые «учебники» за годичный период времени с немалою трудностию и удалось кое-как закончить. После этого я с радостью оставил эту своеобразную частную бурсу.

 

Обучение в городском приходском училище (1877-1880г.г.)

Потребность в дальнейшем обучении меня была сама собою понятна. Поэтому отец определил меня в городское приходское училище с трёхлетним курсом обучения. По заведённому в школе порядку, при определении требовалась метрическая выпись о рождении и крещении. Добыть её у духовенства, не пренебрегавшего корыстолюбием, отцу моему оказалось тогда не по средствам, почему он прибег к следующему вынужденному «обходному» способу: просто попросил попечителя училища официально затребовать от себя для училища необходимые сведения, что и было им исполнено.

В этом училище грамота преподавалась уже по-граждански, на своём, так сказать, разговорном наречии. Поэтому всё становилось лучше и легче воспринималось, совершенно другое было влечение к преподаваемому предмету. Да при том и учитель, в класс коего я был помещён, оказался симпатичнейшим, добрейшей души человеком, хорошим наставником, совершенной противоположностью долгополому с съёжившейся на бок коротенькою косичкою дьячку. Этою школою я был всегда досолен, любил её до страсти и тем более, что в ней окружали меня закадычные друзья-приятели. Неприятно лишь вспоминать об одном духовнике-воспитателе религиозных идей и о другом «светском» учителе, любителях своеобразных наказаний. Первый из них нередко являлся в училище, как ребята выражались, «с мухой» и тогда неистово кричал, ставя, в наказание за не ответ на вопрос или за что-либо другое, по его мнению преступное, учеников на колени иногда даже на верхние части парт, заставляя, под час, плевать на виновных, забывая в то время свой «священный» сан, своё назначение. Второй же, «светский», проявлял свою деятельность по части наказания, кроме обычного стояния в углу на коленях, одеванием на головы провинившихся бумажных колпаков с надписями крупными буквами: «осёл» и «поросёнок».

Во время нахождения моего в этом училище вспыхнула балканская война, кажись. только из-за ключей от Вифлеемского храма. Отражения она вообще на обучение не произвела. Всё шло спокойно, своим обычным путём. Были, как говорили знающие, победы над «бусурманами». Тогда, на радостях, не раз нам, под руководством и наблюдением учителя, приходилось путешествовать в соборную церковь на торжественное богослужение по случаю какой-либо из таких побед. Мы радовались, хваля за столь «доблестное дело» своих храбрых защитников родины.

В наш город тогда же были привезены пленные турецкие солдаты, около трёх-четырёх сот человек. Они размещены были в казармах вблизи нашего училища. Одежа пленных турок состояла из короткой куртки, широченных цветных шаровар и красной шапки с болтающейся на снурке чёрною кистью. Как сейчас помню их унылые смуглые лица, когда они сидели у стен казармы, греясь на солнце. Некоторые из них, не стесняясь проходящей и глазеющей публики, очищали себя от насекомых. Тоска по родине и при том, надо полагать, боязнь за свою жизнь (может быть, внушенная своими соотечественниками, что-де русские звери-душегубы), явно подтачивала на первых порах их душевное состояние. Турки находились под надзором наших солдат, но не долго и, как оказавшиеся спокойными, были освобождены от надзора. Они затем свободно ходили по городу и окрестностям, нанимались на работы по косьбе, плотничанью и проч. Между ними оказались также хорошие мастера по плетению красивых, прямо-таки художественной работы, корзин. Наблюдалось, что пленные были большие любители фасолей и луку, каковой продукт они даже приобретали непосредственно от хозяев-производителей (очевидно на базаре был недостаток этих продуктов), ходя для цели по домам. Хлеб для себя турки пекли сами, причём я видел через окно как один из хлебопёков-турок вымешивал ржаное тесто в большой деже-кадке просто босыми ногами, а не руками, как это обыкновенно у нас делается. При разговоре с нашими россиянами турки произносили свои непонятные слова, поясняя их обычными жестами, но одного из них турка я слышал говорящим по русски. Он указывал прохожим на неподобающее поведение нескольких уличных мальчиков, шедших за ним вслед и что-то говоривших ему обидное. Это был, как вследствии оказалось, турецкий офицер. Климат или неподходящие условия жизни, упавший дух или что-либо другое неблаготворно отразилось на пленных, почему немало из них оставили свои кости на дорогобужской земле. Когда стало известно о заключении между воюющими сторонами мира, какая радость наблюдалась между оставшимися пленными и тем более когда они узнали о полученном разрешении на отправку их домой, где они проводили своё золотое детство, молодость, тешась в кругу своих близких, под лучами вечно благодатного южного солнца.

Впоследствии, лет через двенадцать, когда я был уже призван на военную службу и находился в распоряжении дорогобужского уездного воинского начальника, мне пришлось видеть в архиве и читать списки пленников, в каковых списках я интересовался странными мусульманскими именами и фамилиями, не слышанными мною до того времени в русской речи. Весь письменный материал о пленных сохранялся в то время в полном порядке и особой бережливости в сухом помещении нижнего этажа дома.

Год за годом прошли в этом училище и я с успехом окончил таковое, получив надлежащее свидетельство.

 

Обучение в городском приходском училище (1881-1883г.г.)

Желая продолжить обучение, я, по совету своего учителя, был определён отцом в трёхклассное городское училище (с шестилетним курсом). Согласно подготовке, меня посадили во II класс V отделения. Это учебное заведение считалось тогда в уезде одним из наиважнейших. Да и само помещение (двухэтажное просторное здание) и оборудование указывало на что-то более солидное в сравнении с другими школами. В нём обучались многие сынки купцов, мелких помещиков и других зажиточных лиц. Часто приходилось слышать слова похвалы и зависти об окончивших это «высшее», как некоторые определяли, учебное заведение, ибо оно давало большой процент хорошо подготовленной молодёжи.

Обучение в этом училище было уже более разнообразное, то есть проходилось больше предметов, чем в предыдущей названной школе. Всё было интересно знать, что и как на свете творится; что имеется под землёй, в воздухе, в воде и так далее. С каким любопытством, бывало, рассматриваешь в натуре лепестки какого-либо цветочка, колосья хлеба, другие растения; наблюдаешь за производящимися опытами и прочее, слушал в то же время объяснения учителя, говорящего ясно, понятным для ума словом! Какой разительный контраст получается в сравнении с дьячковским обучением! И не даром тогда многие лица считали это училище «высшим», образцовым.

При училище находились слесарная и столярная мастерские. Учащиеся, желающие физически работать, избирали себе любимое ремесло и в известный час занимались им, набираясь опыта, на случай надобности в последующей своей жизни. Я работал по слесарной части. За короткое время ознакомился с пайкой оловом, медью, с изготовлением замочных ключей, дверных завес и с другою мелкою начальною работою. Принуждений к работе не было. Всё делалось добровольно, исподволь, не спеша, под руководством и наблюдением мастера-наставника. для учащихся мастерству, как я уже упомянул, было полезно в будущем, да и мастерам отчасти прибыльно, так как последние имели кое-какие заказы, которые отчасти и выполнялись безвозмездно любителями-учениками. Словом, всё было прекраснейшим образом обставлено и дело шло хорошо. Но, однако, не обходилось в школьной жизни и без проказ со стороны некоторых учеников, с более неспокойным темпераментом, выдающихся своею «шустростью». За незнание, например, уроков, либо за какие-либо проступки и промахи виновные оставлялись после уроков в училище под замком «без обеда» на два-три или более часа. Такие «безобедники» обыкновенно группировались на втором этаже, дабы они не улизнули через окна домой. Чтобы, на самом деле, не быть без обеда был придуман следующий способ. Перед уходом из училища провинившиеся «безобедники» снабжают деньгами своих уходящих домой товарищей. Последние покупают на базаре закуски, которые, при посредстве спущенной бечевы, благополучно доставлялись вверх голодающим «безобедникам». Это одно.

Второе. Одного из учителей, весьма спокойного, невозмутимого характера, обзывали «козлом», воспроизводя, спрятавшись где-либо, звук настоящего животного, ударяя для этого себя пальцем по горлу. На эти выходки учитель никогда не обращал внимания и, как бы не слышал, перенося в душе такое бессознательное оскорбление со стороны склонной к хулиганству некоторой молодёжи.

Для перехода в следующие отделения и классы производились экзамены группою учителей в присутствии некоторых «приезжих», как у нас говорили. Робковато было стоять лицом к лицам с устремлёнными на тебя глазами иногда, как казалось, гневно-сердитыми, пожирающими. Сердце учащенно билось. Всё только и думалось, как бы кто тебя не «срезал», не «провалил». И вот, чтобы такого «провала» в действительности не было, некоторым из учащихся, не совсем уверенных в своих познаниях, приходилось заблаговременно, до наступления экзаменов, ходить к учителю на вечерние уроки за особое ему вознаграждение. Это давало хотя некоторую гарантию на перевод, ибо, волей-неволей, во время вечерних уроков, повторялось ранее изученное и, следовательно, более запечатлялось в памяти, при чём, считалось и некоторого рода «заручкою» со стороны репетитора, входившего в состав педагогического совета.

Последнее училище мне, к сожалению, не удалось окончить. В то время умерла моя старшая сестра, затем мать. Сразу почувствовалось расстройство в семье, разорение и так весьма плохого хозяйства, непреодолимая нужда, и потому отец, по его заявлению взял меня домой, как необходимого в подспорье работника.

Таким вот образом пришлось кое-как да кое-что пройти, затем дальнейшее школьное обучение прекратить и прибегнуть, по мере своих сил, к самообразованию, к самосовершенствованию.

 

перепечатка и издание дневника допустимо только с разрешения правообладателей - родственников Артемия Ивановича Евтихова

 

<< назад

официальный сайт города Дорогобужа

logo

 

Баннер

На правах рекламы

http://siso.com.ua/ биметаллические радиаторы в украине пульс цен.